И снова Фикус
Безмятежная Тяпка
Занзасу около 14, Реборн во взрослой форме, АУ и все такое.

— Какой-то ты потасканный, – сказал Реборн.
И Занзасу немедленно захотелось достать парабеллум и разрядить обойму в живую мишень напротив.
— Болото было глубокое, – ответил он вместо этого, стряхивая подсохшую грязь с ладони. – Труп весил не меньше тонны.
— Слабак.
— Тебя я тоже однажды оставлю там отдохнуть, – пообещал Занзас.
Реборн приподнял бровь, отсалютовал бокалом с чем-то ярко-красным и мягко провёл пальцем по ободку.
— Может быть, в следующей жизни я и позволю тебе это сделать.

…признаться, желание сменить статичные фигуры в тире на что-нибудь более подвижное у Занзаса появлялось весь последний месяц с завидной регулярностью.
С тех пор, как старик привёл в дом занятного ублюдка с острым взглядом и привычкой стрелять на поражение без предупреждения, Занзас вообще со своим пистолетом не расставался. С желанием, кажется, тоже.
— Хвост енота? – сказал ублюдок при первой встрече – тогда Занзас ещё не знал, что его зовут Реборн. – Тимотео-сан, я думал, ваш сын будет немного менее вульгарен.
— Это стиль, – ответил Занзас максимально сдержанно – старик ведь просил – и об этой сдержанности пожалел тут же.
Позже Реборн прошёлся по перьям в причёске, по привычке носить пиджак, просто накинув его на плечи, по серым манжетам на рубашках, по бровям, потом добрался до меткости – и за последнее, если бы всего предыдущего не хватило с головой, Занзас бы его точно пристрелил. Но, как оказалось, Реборн был не только ублюдком, но и лучшим киллером Вонголы.
И с пристрелить ничего не вышло.
Занзас пробовал.
Сегодняшний день не отличался от предыдущих тридцати ничем.
Ну кроме того, что Занзасу пришлось двадцать километров тащить на себе посторонний труп ради сраной тренировки, а потом топить его в болоте – к слову, труп не хотел топиться.
Отвратительный, в общем, день, и не менее отвратительный вечер.
И рожа у Реборна отвратительная.
Наглая, бесстыжая, самодовольная рожа.
А у Занзаса руки в грязи, и сам он чумазый, как сам чёрт, и манжеты у него никогда не бывали настолько чистыми.
— Я в ванну, – сказал он, отворачиваясь.
— Надеюсь, в этот раз ты справишься быстрее, – бросил Реборн ему в спину. Занзас вспомнил про парабеллум ещё раз – кажется, в тысячный раз за последний месяц, но снова сдержался.
И не то чтобы дело было только в его старике.

Не совсем белая смородина, на ключ "стратегия".
Тсуна хочет в отпуск, Сквало хочет в отпуск, Занзас их в совместном отпуске не хочет. Стратегия в определенном смысле тоже имеется :lol:

— Обмен? – предложил Тсуна.
— Пошел на хуй, – любезно ответил Занзас, и стало ясно, что ловить Тсуне здесь нечего.
С тех пор как Занзас побыл главой Вонголы пару лет назад – всего неделю – брать ее повторно он почему-то отказывался.
— Слушай, тебе жалко, что ли, – вздохнул Тсуна. – Ямамото отлично справится с обязанностями правой руки, он способный. У меня же справляется.
— Пусть и дальше возится с твоими ебанатами и держится подальше от моих, – посоветовал Занзас.
Тянуло спиртным – наверняка в столе ждала своего часа уже початая бутылка; железом и немного порохом – это уже Тсуна виноват, нужно было принять душ перед высоким визитом; мясом и поджаренными помидорами – и вот за это Занзасу хотелось сделать что-нибудь нехорошее.
Тсуна к нему прилетел как был – в грязи, в пятнах крови, голодный и уставший, а всё потому, что Сквало намекнул, что босс сегодня в настроении, и день у него был отличный, и поднимай свою задницу, Савада, я хочу отдохнуть, не проеби мой шанс.
Тсуна его «намеки» выслушал скептически – он как раз на пальцах разъяснял семье Бартоло все положительные моменты сотрудничества с Вонголой, меньше всего был настроен разъяснять то же самое Занзасу, да и что-то подсказывало – возможно, здравый смысл – что для Занзаса придется выбирать методы убеждения несколько менее тактильные.
— Кстати о ебанатах, – задумался Тсуна вслух. – Хочешь, я одолжу тебе Реборна?
— Нахуя мне этот утырок, мне хватает стариковских нотаций.
— Тогда Ламбо, может быть?
— Он меня бесит.
— Тоже верно. Ладно, тогда бери Мукуро.
У Занзаса едва заметно дернулась бровь. О да, Мукуро бесил его явно больше, чем Реборн и Ламбо вместе взятые.
Тсуна понял, что нащупал слабое место.
— Точно, Мукуро, – продолжил он, – чудесный иллюзионист и славный парень. А еще у него есть чувство юмора. Не хуже чем у Франа, я бы сказал.
— Савада, отъебись, – огрызнулся Занзас нервно.
— А еще у меня есть Рехей. Ты же знаешь Рехея, да? Громко орет, много дерется, и Луссурия дрочит на его задницу.
— Я не отпущу Сквало, я сказал.
— А еще у меня есть Хибари, – сделал Тсуна контрольный. – А у Хибари есть дисциплинарный комитет.
Занзас с комитетом был вроде как знаком, да и с самим Хибари его связывали совершенно особые отношения – они однажды надрали друг другу задницы, но так и не выяснили, кто из них круче. Тсуна такого рода связь корректно называл латентной симпатией, хотя видеться ее представители предпочитали как можно реже.
Занзас, услышь такое определение, наверняка бы обиделся, хотя Хибари обиделся бы, пожалуй, еще больше, а обиженный Хибари страшнее, так что ему Тсуна об этом не говорил. Зато сказал однажды Занзасу. Было ужасно весело уворачиваться от пуль в деловом костюме.
— И всё равно нет, – сказал Занзас уже не так твердо.
— Ладно, – сказал Тсуна мстительно. – Пусть будет так. Я улетаю во Флориду один, полномочия передаю тебе, бумаги будут готовы сегодня вечером, подпишешь и всё, владей, Занзас. Вонгола твоя.
— Да нахрен мне нужна твоя Вонгола!
Тсуна вылез из кресла, отряхнул грязь с колен, улыбнулся дружелюбно.
— Ну, ты же хочешь дать отдых своему заму. Надеюсь, вы без меня справитесь. Они ребята славные, просто уделяй им время, каждый день по пять-шесть часов.
— Ладно, Савада, сволочь, стой!
Тсуна замер и приподнял брови.
— Я подпишу бумаги. Только держи свой блядский цирк подальше от меня.
— Годится, – ответил Тсуна.
Признаться, его «блядский цирк» и святого мог вывести из душевного равновесия. Гокудера обожал причинять добро, Ямамото ему в этом помогал, Мукуро с Хибари спелись в убийственный дуэт, Хром открыла к себе любовь к трупам, Ламбо открыл в себе любовь к Хром, Рехей горестно рвался то в горы, то в бордели – его брак медленно становился похож на родео; и со всеми своими проблемами и желаниями, а потом и с последствиями первых со вторыми Вонгола шла к Тсуне. Тсуна был этому почему-то счастлив.
А вот Занзас почему-то нет. Он еще два года назад понял, что не желает ни последствий, ни проблем, он желает свою самостоятельную Варию.
О том, что и. о. босса Вонголы Занзас на время отпуска все-таки станет, Тсуна решил пока не говорить. Некоторые вещи хорошо сообщать, будучи за сотню километров от получателя, а не на расстоянии выстрела.

@темы: тексты, Реборн